Самый сенсационный художник XX века.

Годы кризиса.

Гениальность Дали.

Перелом 1926.

Пребывание в
Америке

Тайна должна
оставаться тайной

Анаморфизм

Статьи

Тайна должна остаться тайной

Соединение фантастического сюжета и его реалистически точного изображения неминуемо ставит вопрос о смысле, содержании картины. Что хочет сказать художник, изображая горящую жирафу, мягкий рояль, слонов на птичьих ногах, висящую на нитке яичницу? Любые попытки интерпретации этих образов рискованны. Тайна должна оставаться тайной – это условие притягательности такого искусства. Если бы существовал ключ к его разгадке (однажды Дали изобразил такой ключ), изображенное было бы не более чем ребусом.

Дали можно доверять, когда он говорит: «Я просто фиксирую свои самые причудливые, самые мимолетные видения, все таинственное, непонятное, личное, единственное в своем роде, что только может прийти мне в голову» (из листовки 1934. Меня приветствует Нью-Йорк). Позднее он дополняет: «Тот факт, что в момент работы над моими картинами я сам не понимаю их смысла, вовсе не означает, что этого смысла в них нет» (из выступления в нью-йоркском Музее современного искусства, 1935). Эти высказывания звучат вполне искренне, и они соответствуют реакции, которую вызывает у зрителя живопись Дали.

Первое мгновение встречи с его картиной обманчиво, поскольку первое обобщенное видение фиксирует обычные, типичные для всякого реалистического пейзажа: линию горизонта, светлую, изображающую небо часть картины, уходящие вдаль и обозначающие перспективу предметы; бросается в глаза иллюзорная выписанность деталей объемных фигур, по-своему логично соединенных друг с другом и образующих в целом законченную и формально убедительную композицию. Все предметы, находящиеся в поле зрения, имеют обманчивую реалистическую фактуру: камень выглядит как камень, металл – как металл, плоть остается плотью и при самых чудовищных деформациях.

Первый взгляд на картину под названием Средний бюрократ-атмосфероцефал, доящий череп (1933) фиксирует высокое синее небо с белым облаком, затем призматические архитектурные детали, выступающие на первом плане, и одновременно некую группу предметов, в которой угадываются антропоморфные элементы: абсолютно натуралистически написанная левая нога, левая рука, человеческий профиль… и только потом становится очевидно присутствие странного монстра с оплывшей головой, причудливым образом соединенной с еще более загадочным предметом, в котором только с трудом можно узнать невероятным образом деформированный череп. Одна из его гипертрофированных частей лежит на примитивной подпорке, присутствующей во многих композициях Дали. Затем, вновь возвращаясь к образу картины в целом, мы с изумлением констатируем, что бредовый сюжет и фантастические элементы вписаны в реалистический пейзаж, находятся с ним в полной гармонии, представляя в конечном счете некую правдоподобную, живущую своей жизнью «иррациональную реальность».

Головокружение. 1930.

Точно так же – небо в верхней части, архитектурные призматические формы на первом плане плюс фантастический сюжет – построены композиции многих картин этого периода: Головокружение (1930), Кровавые розы (1930), Постоянство памяти (1931), Старость Вильгельма Телля (1931), Сюрреалистический предмет, показатель одномоментной памяти (1932), Встреча иллюзии и остановившегося мгновения. Жареные яйца в ложке (1932), Я в возрасте десяти лет, когда был мальчиком-кузнечиком (Комплекс кастрации) (1933), Постоянство хорошей погоды (1934) и др.

 

Средний бюрократ-атмосфероцефал, доящий череп. 1933.